Смерть потусторонее

Вот, наверное, пришло время и о потустороннем поговорить) И сегодня мой рассказ из этой серии будет о камертоне, который я получил в тот непростой период…

Тогда у меня, конечно, были какие-то сомнения насчет общего наркоза. Это и понятно — до того он меня никак в жизни не касался. Но зная достаточно твердо матчасть и то, как все работает в этом поле, я не особенно беспокоился. На вопрос, «что будет если я внезапно приду в себя во время…» — анестезиолог мне вполне грамотно ответил, и никаких особых волнений по этому поводу не осталось.

О том, что я во время всего этого куда-то выпаду — я, не поверите, даже не думал. Вот реально было не до того.

То, что выход из тела в принципе существует — ну, простите, для любого шизоида это — невелика новость)) Только к этой особенности психотипа привыкаешь как к способности находиться в разных информационных реальностях, но не обязательно это означало бы выход из тела в совсем иной мир. И вот этот вопрос — как отличать твою собственную реальность воображения от путешествий дальше внутреннего мира, и существует ли вообще какое-то «дальше» — этот вопрос меня интересовал еще до всех событий.

Расширить свое сознание я к тому моменту уже не раз пытался. По-разному, включая опыты с ПАВ. Но, к примеру, эксперимент с ЛСД не дал все равно мне никакого ощущения — с чем именно я имею дело? С творческой переработкой внутреннего материала, или все-таки вижу какую-то тонкую реальность, которая существует вне зависимости от моего воображения, а вещество просто настраивает мозг на ее восприятие?…

…В какой-то момент в операционной все пошло не совсем так. И видимо (да ладно, точно!) в этот момент я вдруг обнаружил себя висящим над собственным телом. Причем, что странно, я обнаружил себя в той же проекции, как лежал, только на метр-полтора выше стола, и мне казалось, что я не могу повернуться никак из этой позы, чтобы моему (чему? как назвать то, что там присутствовало и что оставалось от моей личности в тот момент? фундаментальная сущность? осколок вечности? ) — в общем, чтобы тому, что наблюдало эту реальность, было бы возможно увидеть все вокруг.

Мне поначалу казалось, что, например, чтобы увидеть свое тело на столе, мне нужно вывернуть голову назад, что я словно скован этой телесной проекцией. А потом, чуть позже, вдруг почувствовал, что я могу как угодно внутри этой тонкой оболочки перемещаться, и мне не нужно «выворачивать голову», но покинуть эту «капсулу» я не могу.

Впрочем, все произошло довольно быстро, если говорить о земном масштабе. Думаю, «отсутствовал» я минут 5 максимум. За это время врач успел дать команду сестре что-то заказать в хранилище, это что-то принесли и это же потом меня стабилизировало и отправило обратно в тело. Причем, врачи мне потом рассказали, что произошло. И я понял, что видел ту самую сцену — нарисовалось недоброе, состояние стало на грани, врач принял определенное решение, оно сработало. И как только угроза миновала — я вернулся обратно, по сути. Очнувшись потом уже в палате.

Я сначала даже подумал, что это мог быть сон или спонтанные наркотические глюки. Никаких серьезных откровений, видений и прочих информационных подарков я, как мне казалось, не получал. И даже подумал выбросить эпизод из памяти как не особо нужный. Если бы позже не пошел в очередной раз в медитацию что-то там выяснять, и тут-то я понял отличия состояния полета фантазии от визитов на ту сторону…

В фантазиях у меня сохранялась голосовая и последовательная часть личности. «Голос за кадром» у меня вообще есть всегда, он же присутствует в поле наблюдения, когда я удаляюсь в какие-то дебри воображения. Здесь мгновенный перевод в слова был не возможен, да и не нужен. Но не было и картинки, кстати. Вся реальность предстала тогда, в операционной, весьма размытой, я не улавливал отдельные слова и не улавливал четкие детали лиц или предметов, все было несколько расплывчатым, словно подернутым дымкой. Я скорее различал лишь очертания фигур врачей и сестер и исходящее от них разноцветное свечение. Но эта реальность совершено иначе звучала. Она звучала какими-то вибрациями, из которых было понятно примерное содержание окружающих процессов, причем понятно СРАЗУ.

Вот этот еще один важный момент. Вся моя фантазийная и творческая реальность была вписана во время. Мысли и образы всегда приходили последовательно, и всегда я мог вспомнить — в каком именно порядке, что за чем следовало и т.д. Здесь же не было ни последовательности, ни времени.

На примере той ситуации: я узнал о том, что нечто недоброе случилось на столе, что сестра выполняет распоряжение врача и что все закончилось хорошо — вот это все вывалилось на меня в виде интегрального знания одновременно. Круто, да? Где именно, в какой точке последовательности я это уловил? Я где это воспринимал — когда в линейном времени меня уже стабилизировали, или когда в линейном времени все только началось, а я, выходит, уже знал финал, получается?

Эта — как раз та тема, в которой очень сложен перевод в слова, и по этой причине я не брался за нее долго. Но сейчас я пытаюсь.

Все происходило так, словно чувствуешь несколько слоев времени в настоящий момент. Точнее — и чувства момента тоже нет, есть протяженность. В которую вмещается любое количество событий. И ты ощущаешь их все одновременно. Последовательность там напрочь ломается, и ты словно можешь войти в любое из событий (именно так, зная уже эту особенность нахождения там, я спокойно вошел в несколько своих прошлых жизней, убедившись, что и этот материал может существовать как бы весь в одном пространстве), причем в совершенно любой момент.

Во внутреннем поле восприятия (ну, как я уже говорил, с обычным чувственным восприятием там трудно, но само по себе поле восприятия и то, что я каким-то органом воспринимаю — это я чувствовал, конечно), события воспринимались как какие-то полосы света-цвета-содержания, причем с точки зрения света и цвета у них были оттенки цветов и несколько отличающаяся степень яркости, но они скорее напоминали более или менее однородные волны, а вот содержание очень отличалось. Содержание пласта «что-то пошло не так» включало в себя одновременно какой-то «слепок» всей ситуации с моим организмом, чувства врачей и сестер в операционной, погоду за окном, еще какие-то чувства других людей по поводу переживаний за меня, короче, все вот это близкое и далекое содержание ситуации сразу ощущалось целиком в одном таком «слое», «волне», «полосе»… Другой пласт, естественно, был с другим содержанием, например, пласт «все стабилизируется» содержал уже иную информацию об организме, чувствах врачей, и даже о погоде. Вот только воспринимал я эти пласты одновременно, и они существовали передо мной как несколько текущих параллельно рек….

Интересным было и полное отсутствие привычных эмоций. Для меня пласт «наступает конец» и пласт «все нормализуется» — оба воспринимались как варианты, не более. В тот момент не было никаких ужасающих чувств или страданий. Было ровно пофиг. Но именно там, среди прочего, я уловил: если и было там что-то из мне известного под грифом «человеческое» — то единственное, что я могу из этого опознать — как раз тот самый познавательный интерес, который я уже описывал в одном из текстов. И он продолжал воспринимать и фиксировать происходившее, хотя перевод в слова и вообще преломление через призму текущей личности можно было осуществить только потом, позже, отдельно для этого сосредоточившись…

Заметил я и то, что выход в это пространство может осуществляться как быстро, мгновенно, так и постепенно, и вести туда действительно может дорога внутренней, фантазийной реальности. Но она скорее похожа на взлетную полосу, и момент отрыва ты определенно чувствуешь. В этот момент и переходишь окончательно в этот интегральный режим, где пропадает время, дискретность и последовательность вместе с привычными чувствами и оценками.

Сопоставляя дальше свои воспоминания с медитативным опытом, я сделал вывод: да, можно в то состояние войти снова, и не обязательно для этого оказываться на операционном столе с угрозой жизни и в критическом состоянии. Но, видимо, мне больше негде было бы взять этот камертон, который помогал бы мне различать — в каком именно пространстве я нахожусь…

Автор картины — Кэмерон Грей.

Антон Несвитский©